покивала головой.
– Нам было весело друг с другом.
– Как вы думаете, кто был этот парень?
– Он говорил, что работает в Управлении торговли и зовут его Джимми Лоуренс.
– Вы поверили ему?
– Нет, у него за ушами были шрамы от пластической операции, и я решила, что это какой-то жулик, которого Анна «пасет» для «Бойз».
– Вы хотите сказать, для этой группы.
– Наверное. Я плохо разбираюсь в таких вещах.
– Зато Анна разбирается.
– Конечно, она же – «мадам», не так ли?
– Это вы меня спрашиваете?
Ее синие глазки загорелись огнем.
– Вы надо мной издеваетесь, чувствуете себя важной шишкой, да?
– Простите, пожалуйста.
Она снова выдохнула дым.
– Да, больше сказать нечего. Он любил одеваться, был весьма аккуратным и чистым, и еще у него была хорошая улыбка.
– Поэтому делать его счастливым, как просила Анна, оказалось не так уж сложно?
– Вот, черт возьми, в чем дело. Мне он начал нравиться. Правда, Геллер, я просто начала сходить по нему с ума. Он был приятным человеком, хорошо относился ко мне и был добрым. Но он не мог быть добрым и милым, одновременно оставаясь при этом Джоном Диллинджером. Разве я не права?
– Кажется, правы.
– Я не могла предположить, что полюблю его. Знаете, ему очень нравилась песенка из фильма с Джоан Кроуфорд, который мы смотрели в «Марбро». – Она начала напевать приятным тоненьким голоском: «Всю ночь я только мечтаю о тебе...».
У нее задрожали губы и по щеке потекла слеза.
– У него был хороший голос?
– Он пел и не фальшивил, обожал фильмы и всегда ходил на просмотры новых картин.
– Да, до сегодняшнего вечера. Вам он по-настоящему понравился, да?
– Да.
– Вы не знали, что его собираются сегодня убить?
– Нет.
– Но вы хотя бы понимали, что рано или поздно он погибнет?
– Нет! Я и не знала, что он Диллинджер!
– Зачем вы пришли ко мне, Полли?
– Мне было известно, что вы следили за нами. Об этом мне сказала Анна.
– Она так и сказала? А не сказала она вам, почему я это делал?
– Нет, но предупредила, чтобы я не говорила Джимми, что за нами следят.
– И ничего не объяснила?
Полли отрицательно покачала головой.
– Нет, ничего.
– А вы сами не подумали о причине?
– Мне следовало делать то, за что платили.
– Хорошо, что вы хотя бы честно в этом признались.
– Нат, я говорю правду, поверьте.
– Тогда объясните, зачем вы пришли ко мне. Полли прокашлялась.
– Мне хотелось, чтобы вы знали, что я не имею никакого отношения к тому,