и его убили.
Ее глаза были распахнуты настежь – точь-в-точь одиннадцатилетняя девочка.
– Вот в чем причина событий на той башне. Я сунул нос в чужие дела, и это меня чуть не погубило. Позапрошлой ночью в меня стреляли, а стоявший рядом со мной человек, который знал твоего брата, был убит.
Ее всю трясло. Я обнял ее. Она пристально глядела прямо перед собой, как будто меня тут и не было.
Через какое-то время я сказал:
– Мы ничего не можем поделать.
– Но где его... Я...
Оттолкнув меня, она выбежала из комнаты.
Я за ней.
Она стояла на коленях перед стульчаком в ванной.
Ее вывернуло, а потом я повел ее в студию. Солнце пробивалось сквозь стеклянную крышу. Матраса Алонсо уже не было, его место заняла потертая софа. Мы сели на нее. В лучах света плавали пылинки.
– А властям известно? – спросила Мэри Энн. Судя по голосу, она держала себя в руках.
– Нет, – ответил я. – Я ведь не могу ничего доказать.
Она взглянула на меня колким взглядом и спросила недоверчиво:
– Ты не можешь – что?
– Я даже не знаю, где его похоронили.
– Тогда как же ты можешь утверждать, что его на самом деле убили?
– Фрэнк Нитти мне сказал.
– Фрэнк Нитти?..
– Я был у него прошлой ночью. Я думал, что это Нитти послал того человека убить меня. Я ошибся, но теперь это неважно. Попытаюсь объяснить. Гангстер по имени Тед Ньюбери организовал покушение на Фрэнка Нитти, и в результате этого погиб твой брат.
Она напряженно попыталась ухватить суть.
– Ньюбери, – повторила она. – Он ведь умер, верно? Я читала в газетах. Именно он виноват в смерти Джимми?
Хоть это и было далеко от правды, я кивнул.
– Можем мы хоть что-нибудь предпринять? Что мы можем сделать, Натан?
– Ничего, ровным счетом ничего. Ньюбери умер. Нитти избавился от тела твоего брата. Ничего нельзя доказать. Прости меня. Это ужасно, но тебе надо привыкать с этим жить.
– Мы должны кому-нибудь сообщить. Полиции. Газетам. Кому-нибудь...
Я держал ее руку в своих:
– Нет. Твой брат может быть объявлен гангстером убитым в перестрелке. Разве ты хочешь этого? Ты ведь делаешь карьеру, Мэри Энн...
– Неужели ты думаешь, что я настолько уж глупа?
– Прости меня.
– Я должна, должна хотя бы сказать папе.
– Не советую.
Она снова взглянула на меня в замешательстве.
Я объяснил:
– Это все равно, что его убить. Позволь ему думать, что Джимми мотается по стране. Пусть он надеется, что когда-нибудь, однажды, сын вернется. Так человечнее.
–