стрелять будет он. Ошибся.
– Ты сделал все, что мог. Если бы другие люди работавшие на меня, сделали все возможное, как и ты. Ладно. Они ведь не сделали, верно?
– По этому поводу от меня высказываний не ждите
– Я окончательно решил, что виноват сам. Мне было что сказать, но я не стал этого делать и просто спросил:
– Вы видели газеты?
– Они мне их не показывают, – ответил Сермэк. – Рассказали основное. Зангара? Это его фамилия?
– Да, фамилия.
– Говорят, он итальянец.
– Верно.
– Что пишут газеты?
– Что этот Зангара пытался застрелить Рузвельта.
Он слегка улыбнулся:
– Хорошо.
– Я подумал, что, может быть, и вы сочтете, что так будет лучше. Это одна из причин, по которой я держу язык за зубами.
– О чем?
– Помните того садовника, которого я подозревал? Я еще хотел, чтобы вы спросили у зятя, нанимал ли он его?
Сермэк кивнул.
– Так вот, я не проверил все тщательно до конца. Это еще одна моя ошибка. Без сомнения, ваш зять нанимал садовника, но человек, которого я видел за стрижкой изгороди около дома, выдавал себя за другого. Это был Зангара. Проверял, видно, обстановку.
Сермэк молчал.
– Я прошлой ночью побывал в тюрьме. Слышал историю Зангары. Не так уж много он и говорит, но, вероятно, будет настаивать на своем. Я понял это по его глазам.
– Считаешь – его послал Нитти?
– Да, и вы думаете так же.
Сермэк медленно и тяжело дышал.
– Меня наняли, чтобы этого не произошло, – продолжал я. – Но я не справился. Но одна из причин, по которой меня наняли воспрепятствовать покушению вашу жизнь, была избежать плохой прессы. Если станет широко известно, что вас ранила пуля, выпущенная Синдикатом, это не послужит интересам бизнеса моего клиента.
Сермэк заметил:
– Мне это тоже ни к чему.
Я пожал плечами.
– Ну что ж. Тогда я держу в глубоком секрете личность вашего садовника, а вы для всех станете героем, несмотря на то, что половина очевидцев-свидетелей показала, что Зангара стрелял прямо в вас. Между прочим, вы на самом деле такое сказали президенту?
Он посмотрел озадаченно.
– Что сказал?
– Газеты пестрят вашей фразой: «Я рад, что вместо вас оказался я».
Сермэк засмеялся.
– Полная чушь.
– Однако для вашего общественного имиджа неплохо.
Он подумал и сказал:
– Меня выбрали отмыть репутацию Чикаго, Геллер. Выбрали, чтобы я был мэром на время этой чертовой Всемирной выставки. И я им непременно буду.
– Успокойтесь, Ваша Честь.
– Потребуется нечто