еще не сложилось определенное мнение.
Но как ему поехать с Козаком-Сирым и Комышаном в плавни? Попросить, чтобы Келеберда договорился? Это вызовет подозрение, а ему в любом случае хотелось оставаться дачником, почетным киевским гостем у своих сельских друзей.
Самому поддобриться к инспекторам? Но ведь они не имеют права брать постороннего человека на дежурство, где по ночам, бывает, идет настоящий бой с преступником, порой даже кровавый.
И тогда Коваль задумал проявить инициативу и присоединиться к Андрею Комышану, когда тот будет патрулировать на берегу, возле села, рядом с которым, как ему уже рассказывали, браконьеры частенько ночью тащат рыбу. А завоюет у инспектора авторитет, можно будет попроситься и на воду.
Не прошло и двух дней, как замысел Дмитрия Ивановича удался. Коваль зашел на инспекторский пост в тот момент, когда Комышан приказывал Нюрке, чтобы вечером была у причала: есть сигнал, он пойдет на браконьеров с берега.
- Андрей Степанович, вы с дружинниками пойдете? - спросил Коваль.
- Да, - отозвался Комышан, - один не управлюсь. Козак-Сирый сегодня в плавнях, возьму хлопцев.
- А меня возьмете?
- Вас? - удивился Комышан, оглядывая Коваля, словно впервые видел его. Еще не старый, крепкого сложения, Дмитрий Иванович производил впечатление сильного человека.
- Но ведь... - начал было инспектор, но Коваль не дал ему договорить.
- Я когда-то был дружинником, ходил вечерами по улицам, задерживал хулиганов.
- Наши хулиганы пострашнее, - сказал Комышан. - Но если так уж хочется глянуть со стороны... - Он на миг задумался, что-то прикидывая в уме. - Ладно. Подозрения вы ни у кого не вызовете, если и увидят... Приходите на третий километр от Лиманского, вверх по течению, там правый берег очень крутой, но есть дорога к воде. Когда стемнеет, я вас найду...
* * *
Они лежали на краю обрыва, большие южные звезды висели прямо над головой. Пахло чебрецом, горько-терпкой полынью. Исступленно верещали сверчки. Внизу шептал небольшой волной невидимый глазу ночной лиман. Но среди этого разноголосья опытное ухо инспектора выделило и посторонние звуки.
- Тянут, - прошептал он Ковалю, лежавшему рядом на подмятой полыни и типчаке. - Значит, так. - Комышан обращался уже к двум дружинникам, молодым здоровым парням, которые тоже лежали на земле, - мы втроем с Васьком и товарищем Ковалем спускаемся вниз, а ты, Кость, - сказал он второму дружиннику,