не сможет вытащить больную наверх по скользкому склону.
Тогда он воткнул в размокшую землю весло, положил около него удочки и, присев, подхватил незнакомку на спину.
Она обхватила его за шею, прижалась лицом к щеке. Юрась чувствовал ее дыхание, длинные мокрые волосы упрямо лезли ему в глаза.
Было тяжело, но среди всей гаммы чувств четко обозначилось одно: ее теплое дыхание было приятно - это мешало и раздражало.
Наконец они выбрались на ровное. Осторожно опустив женщину на землю, Юрась, отдышавшись, недовольно спросил:
- Какого черта вы потащились под кручу?
- Как вы разговариваете со мной?! - в свою очередь возмутилась незнакомка. - Кто вам дал право?!
У измученного Юрася на языке вертелось еще много чертыханий, но он сдержался. Только буркнул:
- Какая разница!
- Гуляла и не заметила, как надвинулась туча, - переведя дыхание, уже спокойнее сказала она. - Думала, успею добраться до гостиницы, а тут полил дождь, стало скользко, и я упала...
- Что с ногой?
- Боюсь, перелом. Ужасно болит.
Рассеянный свет из окон гостиницы пробивался сквозь пелену дождя, и Юрась лучше рассмотрел женщину: стройная, хрупкая, в коротком платьице.
"Не местная, дачница, наверное", - подумал Юрась.
Они сидели на мокрой земле под дождем, который хлестал их и от которого сами стали скользкими и холодными.
- Как вас зовут?
- Не допрашивайте, - сердито отозвалась женщина, - а помогите...
- Ну хорошо, тогда попрыгаем к вашей гостинице.
Он помог ей приподняться. Когда, вскрикивая, она ухватилась за него, Юрась поднял ее на руки. Широко ступая и ощупывая ногами землю, он двигался со своей ношей к гостинице.
- Так, так, - подбадривая словно бы незнакомку, а на самом деле самого себя, говорил Юрась. - Еще шаг, еще!.. Уже недалеко...
Хозяйка гостиницы, худощавая и моложавая Даниловна, со следами былой красоты на лице, увидев, как Юрась, переступив порог, внес женщину в прихожую и усадил ее на лавку возле стены, испуганно всплеснула руками.
Пострадавшая невольным жестом поправила спутанные волосы, с которых так же, как с платья, стекала на пол вода. Боль снова исказила ее лицо. Но что-то неожиданно прекрасное было в его овале и затуманенных болью диковатых, словно бы желтых глазах, и злость у Юрася прошла.
Даниловна бросилась к телефону, чтобы позвонить в больницу.
- Спасибо вам, большое спасибо, - ласково сказала женщина Юрасю и просто, без всякой жеманности