что находится на правильном пути. Какие бы факты ни попадали в поле его зрения, какие бы версии ни выдвигал Келеберда, он упрямо искал таинственного Ч е т в е р т о г о. Лапорела-Лукьяненко после проведенной в Беляевке, Одессе и Харькове проверки полностью отпал - это был не беглец Чемодуров, как когда-то предполагал Коваль. У Андрея Комышана установлено неопровержимое алиби. В то, что преступление совершили Юрась или Козак-Сирый, Коваль не верил. Отпало подозрение и на дружков Чайкуна. Оставался лишь Ч е т в е р т ы й и в какой-то мере сторожиха Гресь, если, конечно, окажется, что шкурки ей передал убийца Чайкуна. Во всяком случае, он был убежден, что убийца так или иначе связан с рыбинспекторским постом. Но с кем именно и как?
Майор Келеберда проверил, кто заходил в помещение поста в течение тех двух дней, пока там находилось ружье Комышана. Посторонних он не обнаружил. На пост заезжали только инспектора; браконьеры же, которых они приводили, не задерживались в помещении дольше времени, необходимого, чтобы составить протокол. Единственный человек, который иногда забегал к сторожихе, - медсестра, но она не заинтересовала Келеберду.
Дмитрий Иванович чувствовал, как его охватывает состояние творческого вдохновения, которое как бы подгоняет мысль, заостряет зрение и вдруг освещает самые далекие уголки неизвестного. Складывалась достаточно четкая, хотя и фантастическая на первый взгляд, картина событий: следы на ружье, браконьерство медицинской сестры, подслушанная ссора между ней и сторожихой, шкурки ондатры, которые Нюрка продала Даниловне... Составлялась цепочка событий - вероятных и неимоверных.
И вдруг Дмитрий Иванович вскочил, быстро зашагал над обрывом. Странная догадка сначала озарила его, потом показалась крайне бессмысленной, отступила и вновь, словно приливная волна, нахлынула на него.
Теперь Коваль знал, что ему делать. Он поверил в свою догадку. Впереди ждало самое трудное: требовалось доказать справедливость своего интуитивного прозрения. Ведь без доказательств нельзя обвинить подозреваемого. Истина должна опираться на объективные факты, которых у Коваля пока еще не было. Нужно было найти способ изобличить преступника создать такие условия, чтобы он сам себя обнаружил.
Дмитрий Иванович знал, как это делается: из тупика можно выйти только решительным поступком; самое простое, хотя и не самое легкое, - это вызвать огонь на себя.
В мыслях