капли. В природе все происходило закономерно и точно, по раз и навсегда заведенному порядку.
Он принялся считать капли: одна, вторая, третья... Знал что сейчас они зачастят и в мгновение с неба сорвется обильный дождь, дохнет озоном, присмиревшая земля оживет и умоется...
Задумал: если в течение минуты хлынет дождь, то все будет хорошо. И найдутся силы стерпеть этого Тищенко. Начал мысленно считать: раз, два, три, четыре... Если рассказать - никто бы не поверил, что молчаливый строгий подполковник Коваль, повидавший на своем веку столько человеческих трагедий, может быть еще по-детски суеверным. Но так оно было!
Не досчитал и до двадцати, как зашумел дождь, в окно дохнуло свежестью. На душе сразу стало спокойнее. Дмитрий Иванович глубоко вдохнул, голова уже не была такой тяжелой, вокруг все посветлело и словно стало приятнее.
Когда Забродский кончил, Коваль сказал:
- Медицинские выводы нам ясны: сейчас самое главное - установить химический состав яда, где его производят, как хранят и как он мог попасть в руки Залищука...
- Или преступника, - добавил Тищенко, который терпеливо выслушал Коваля.
- Пока не все еще ясно, Степан Андреевич, - подчеркнул подполковник. Ему очень хотелось, чтобы это не было преступлением.
- Вот вашим заданием, Дмитрий Иванович, и будет все установить на основании имеющихся данных.
- Мы установили только факт гибели Залищука от неизвестного яда. Но произошло преступление или это просто несчастный случай, самоотравление...
- Дмитрий Иванович!.. - с мольбою в голосе перебил Коваля Тищенко. Есть постановление прокурора о проведении предварительного следствия... Я тоже за то, чтобы не искать преступления там, где его нет... Прокуратура не стремится увеличивать в мире количество горя, - внушительно добавил он. - Меня вполне устроит, если окажется, что Залищук случайно отравился каким-то зельем, что ничьей злой воли здесь не было...
"Прекраснодушный товарищ!" Коваль поднял глаза на Тищенко. Взгляды их встретились, и Дмитрий Иванович понял, что тому сейчас явно припомнилась история Сосновского. Когда растерянный, но решительный Коваль ворвался в кабинет, Тищенко был в хорошем настроении. Известие, принесенное им, было как гром с ясного неба. Тищенко так растерялся, что не сразу сообразил, как себя вести. Ведь обвинительное заключение писал он. И старался не замечать детали, которые не укладывались в стройную схему: убийца