трагедии.
- Сколько можно ждать, - пробурчал лейтенант Струць, и Коваль, догадавшись, что это сказано в адрес следователя, вдруг понял, что не приближающаяся буря является причиной его плохого настроения, а именно Тищенко. Начинать совещание без следователя нельзя было, а тот, словно нарочно, где-то задерживался. Коваль не любил неточностей и опозданий, считая, что служебная неорганизованность - свидетельство неуважения к людям, и никому этого не прощал.
И все равно главное было не в том, что следователь опаздывал. Никогда не забудет Коваль историю осуждения художника Сосновского, когда следствие вел Тищенко, который потом старался скрыть свою ошибку, чтобы не испортить карьеру. Тогда ему, Дмитрию Ивановичу Ковалю, пришлось самому пробиваться в высшие инстанции, чтобы спасти невиновного человека.
Вспоминая сейчас об этом, Дмитрий Иванович как бы заново переживал те минуты, когда переступил порог кабинета Тищенко. Высокий потолок, длинная зеленая ковровая дорожка под ногами, а в конце ее - письменный стол, за которым сидит молодой розовощекий человек.
"Вам известно, Степан Андреевич, что Сосновский не захотел хлопотать о помиловании?"
"Знаю, - безразлично ответил Тищенко. - Он не дурак, понимает, что бесполезно..."
Коваль и сейчас - через столько лет! - чувствует, как сохнет во рту от волнения. "Разлаживается моя машина, когда волнуюсь, много адреналина выделяется. Под пулями и то волновался меньше, чем в кабинете Тищенко".
"Степан Андреевич, - еле ворочая языком, сказал он ему, - нужно немедленно сообщить прокурору об этом. Задержать исполнение приговора Сосновскому... Возможно, что все ошиблись. И мы с вами прежде всего... У меня появились новые факты, которые заставляют усомниться в предыдущих доказательствах против Сосновского".
"Что за ересь! - не понял Тищенко. - Какие факты? Вы в своем уме, Дмитрий Иванович?.. Представляете, что говорите?! Сосновского приговорили, его дело окончено..."
"Все понимаю! Важно признать ошибку, пока еще можно ее исправить".
"Подумали, чем это обернется для вас? За такой скандал подчистую выгонят! А меня под какой удар подставляете?!"
"Я не о себе сейчас. Я думаю о Сосновском. А вы сможете спокойно жить, Степан Андреевич, если окажется, что мы с вами ошиблись и невиновный человек будет из-за нас расстрелян?.."
Тогда в дело вмешался областной прокурор, и Сосновский был оправдан. Тищенко уволили из прокуратуры.