- Ее во многих дворах набросано. Жатва кончится, хаты будут мазать и ремонтировать.
- Но там кроме глины был еще мел на козлах, и вы его разнесли по всему дому. Нет, ночью по комнатам Лагуты ваши туфельки ступали. И ваши руки брались за подоконник и раму окошка, через которое пробрались в дом. Это установлено, и ваше признание не обязательно. Объясните только, зачем вы туда пробирались, что искали и что нашли?
Что могла ответить на это Кульбачка? Тут уже никакая выдумка не спасала. Ганна молчала. А может, нервный спазм сдавил ей горло, лишил голоса. В конце концов она поступила так, как обычно в безвыходном положении поступают женщины: она расплакалась.
Коваль поднял трубку телефона, набрал номер.
- Сидор Тихонович, зайдите ко мне. И Бреуса позовите.
Кульбачка продолжала плакать. Коваль не мешал ей. Она плакала и тогда, когда вошел Литвин с капитаном, - откуда только брались слезы! Но Коваль видел, что они искренние, - Ганне и в самом деле было тяжело.
Наконец она перестала плакать и только всхлипывала.
- Все? - резко спросил Коваль. - Выплакались? Теперь рассказывайте. И он повторил свой вопрос: - Зачем вы проникли в дом Лагуты после его убийства?
- Я там не была... - упорствовала Ганка и обтерла платочком мокрое лицо.
И без того не очень большие глаза капитана Бреуса стали еще меньше.
- Разрешите, товарищ подполковник? - обратился он к Ковалю.
Дмитрий Иванович кивнул.
- А где вы находились восьмого июля между десятью и одиннадцатью часами вчера, когда произошло убийство?
Ганка растерянно заморгала.
- Дома вас в это время не было. Вернулись вы уже после того, как Лагута и Чепикова были убиты, - сухо проговорил капитан. - Где вы находились в это время? Можете объяснить?
- Дома была, - прошептала Ганка белыми губами, понимая, что ей предъявляют обвинение, перед которым и торговля самогоном, и спекуляция овчинами, да и все другое становятся мелочью.
- Неправду говорите, - твердо заявил капитан. - Вот свидетельство, товарищ подполковник. - Бреус расстегнул планшет и вынул оттуда исписанные листки. Один за другим он положил их на стол перед подполковником.
- Ясно, - сказал Коваль, мельком глянув на протокол. - Но вернемся все же к нашим баранам, - не обошелся он без своей любимой поговорки. Итак, - проговорил он сурово, - гражданка Кульбачка, зачем вы проникли в дом Лагуты?
- Я искала там свои письма, - вдруг выпалила Кульбачка.