голоса.
Гулкий выстрел разорвал ночь и, грохоча, покатился между холмами...
Лагута зашатался и, хватая руками воздух, начал оседать на землю.
Из рук Марии выпал тяжелый парабеллум, и она, ослепленная, оглохшая, окаменело застыла посредине двора.
Лагута ужом полз по траве, истекая кровью.
Пересиливая боль, схватил лежавший на земле пистолет.
Мария все еще стояла как столб.
Прогремел второй выстрел, и ночь снова заохала в берегах, застонала, заголосила...
Иван Чепиков выскочил из дома и бросился во двор Лагуты...
* * *
В Киев возвращались "ракетой". Гул двигателя мешал разговору. Коваль не убирал от Ружены свою крупную жилистую руку, делая вид, что не замечает ее нежного прикосновения и тоже любуется зелеными берегами могучей реки, обласканной утренним солнцем, ее золотыми песчаными косами. Голова его отдыхала от длительного напряжения. Он думал о том, что все в его жизни складывается хорошо, сейчас даже лучше, чем это было две недели тому назад, когда они вместе с Руженой собирались отправиться в отпуск.
Потом пошли мысли о том, что уже пришло время подведения итогов, когда одиночество особенно тяжело, что Ружена для него не только привлекательная женщина. Теперь рядом есть человек, с которым можно поделиться всем, зная, что тебя услышат и поймут...
Он решил, что скажет ей об этом дома, а сейчас только крепче сжал ее теплую руку.
Киев - Черкассы
1975 - 1976