розыска, разработанный в отделе. Присутствующие терпеливо ждали его решения.
- Выходит, сорвал я вам сегодня осмотр леса, - покачал головой подполковник. - А может, еще успеем? - Он глянул на часы, потом на улицу, где начали удлиняться тени.
Рось уже не поблескивала, - будто успокоенная, тихо несла свои вечерние воды. На мельнице виднелись теперь силуэты двух аистов. "Семья", - подумал Дмитрий Иванович.
- Лучше завтра с утра, - казалось, откуда-то издалека донесся голос. - Пока доедем, в лесу начнет смеркаться... Вы с дороги, устали, наверное...
- Ну что ж, согласен, - встряхнулся Коваль. - Тогда давайте сюда вашего Чепикова. Почему это мы все решаем без главного заинтересованного лица?
Майор быстро поднял трубку и приказал дежурному привести арестованного. Через несколько минут в кабинет ввели высокого, немного сутулого мужчину в ватнике, из-под которого выглядывала помятая серая рубашка, на ногах разбитые засохшие ботинки без шнурков. Лицо Чепикова, изрезанное глубокими морщинами, с мягко очерченным подбородком и большим носом, было бы даже приятным, если бы не его хмурый, отрешенный взгляд, который ни на ком не останавливался.
Дойдя до середины комнаты, арестованный мрачно уставился в пол.
- Садитесь, - приказал Литвин.
Словно не понимая, что обращаются к нему, Чепиков поднял пустые глаза. Однако посмотрел не на майора, а куда-то мимо него.
- Садитесь!
Только теперь Чепиков закивал и покорно опустился на стул, пододвинутый конвоиром.
Ковалю не раз приходилось наблюдать людей, подавленных уже тем, что их содержат в камере, изолировав от остального мира. Видел он и убийц после того, как оказывались под арестом, когда затихали необузданные страсти, толкнувшие их на преступление. После нескольких недель в камере временного задержания или в следственном изоляторе они приобретали одинаково мрачный отчужденный вид. Однако опытный глаз Коваля различал их по еле заметному душевному движению. Среди них были люди, совершившие убийство в состоянии аффекта - эти ужасались своего поступка и проклинали себя, были готовы не только искупить вину, но и желали наказания, чтобы хотя бы так обрести покой. На таких были похожи и те, что совершили преступление по неосторожности, они так же ничего не прощали себе. Но встречались и злобные личности, которые не контролировали свои чувства и, убив умышленно, метались по камере, словно попавшие в западню звери.