на стол.
- Ну вот, капитан! - сказал он начальнику уголовного розыска. - Кто это такой? Что за персона? Как она у вас значится? Выехал с кем-то вдвоем шестнадцатого поездом Белград - Москва. Билеты взял до Киева.
- А-а, - протянул Вегер, мельком глянув на фотографию. - Знаю. Это Кравцов. Снова, значит, взялся за старое! Ясно.
- Пока еще ничего не ясно, - заметил Коваль. - За что сидел?
- Сидел он дважды. Первый раз за кражу - год. Второй - пять, в колонии строгого режима. По сто сорок первой: ограбление с покушением на жизнь. Кличка - "Длинный". И в самом деле - рост такой, что баскетболист позавидует! Гм... Тут и обувь сорок четвертого размера возможна!..
- А кто мог быть с ним?
- Кассир больше никого не узнал? - спросил капитан, тасуя, словно карты, портреты местных "прожигателей жизни" и останавливая взгляд то на одном лице, то на другом.
- Нет, никого. Займитесь, Василий Иванович, установлением личности спутника этого "Длинного"-Кравцова. Кассир не видел его, билеты брал Кравцов. Кстати, кассир Иван Семенович постарается вспомнить, кто еще сел в этот поезд одновременно с нашими подопечными. Надо бы выйти на второго. Поговорите с кассиром. Непременно выясните мотивы и обстоятельства выезда Кравцова. Может быть, это простое стечение обстоятельств, а не бегство? И тогда мы здесь промахнемся. Впрочем, ученого учить... Во всем, что касается этого эпизода, вам, Василий Иванович, предоставляется полная свобода действий. Карт бланш. Вы ведь здесь все и всех знаете.
Вегер вызвал инспектора Козака и приказал ему установить обстоятельства выезда Кравцова, выяснить, с кем он встречался в последнее время и остались ли эти люди в городке. Когда лейтенант Козак ушел, Коваль поделился с капитаном кое-какими своими сомнениями, задал ему несколько вопросов, особенно интересуясь братом погибшей - Эрнстом Шефером, ее соседями.
Перед уходом из уголовного розыска Дмитрий Иванович попросил Вегера все время держать его в курсе событий и, как только поступят какие-либо сведения о Кравцове или его спутнике, позвонить в гостиницу. Разумеется, он посвятил капитана далеко не во все свои соображения. Сначала сам должен был разобраться в хаосе мыслей, соединить логическими линиями все вехи. Он еще не составил знаменитой "схемы Коваля" и потому не хотел раньше времени открывать карты.
Но план уже созревал. Коваль предчувствовал удачу и торопился засесть за работу