закончив запись и, видимо, считая своим долгом провести воспитательную работу. М-да... И жених, говорите. Пограничник. Это же надо - придумать такое! У наших пограничников, красотка, таких невест не бывает... - И он с издевкой во взгляде уставился девушке в лицо.
Этот взгляд словно хлестнул ее плетью по глазам.
- Вы - тупица и дурак, хоть и в форме, - тихо, но выразительно сказала она.
От неожиданности сержант вздрогнул, растерялся и, не зная, что сказать, ляпнул:
- А ты... Знаешь, кто ты? Ты - настоящая шлюха! Вот!
Теперь замерли все: и Виталий в углу, и молодой милиционер с открытым от удивления ртом, и сам сержант. Наступила такая гнетущая тишина, что было слышно, как под досками пола шуршит мышь.
И среди этой тишины Таня перегнулась через барьер и влепила сержанту звонкую оплеуху.
- Ну теперь вы точно сядете! - воскликнул молодой милиционер, побагровев.
После этого с Таней случилась истерика, а сержант забегал по комнате, не находя от возмущения слов. Пока милиционер отпаивал девушку водой, он повторял как заведенный: "При исполнении служебных обязанностей... При исполнении..."
Но Таню охватило уже полное безразличие ко всему.
Она понимала: утром ее отведут к народному судье, и тот, не задумываясь, влепит ей пятнадцать суток. Потом ее отправят назад, в Киев, и она так и не увидит своего Павлика.
6
Задержавшись на работе до поздней ночи, подполковник милиции Коваль вызвал из министерского гаража машину. Убрал со стола разбухшие папки и спрятал их в сейф. Потер покрасневшие веки - страшно хотелось спать.
Коваль вздохнул: наверно, и в эту ночь сразу заснуть не удастся. Только ляжет, закроет глаза - замелькают столбики, линейки граф. Они так растравляют душу, эти бесконечные столбики, что он встает, включает свет и хватает первую попавшуюся книгу - только бы уйти от наваждения.
Такое с ним случалось и раньше. Даже во время отдыха. Однажды удалось ему вырваться на Десну, два дня просидел он с удочкой, не отрывая глаз от красно-белого поплавка. Рыбы привез не очень-то много, но неделю после этого спать не мог - так все время и стоял перед глазами этот поплавок.
Не спалось ему и в те трудные дни, когда спасал он ошибочно осужденного художника Сосновского и когда выпало на его долю нелегкое расследование дела его земляка Ивана Козуба. Но тогда бессонница была вызвана другими, более серьезными причинами. А теперь такое творится с ним