шагнула следом за ним. Лицо ее в одно мгновение стало серьезным, даже печальным. Павел с удивлением заметил, что между бровями появилась у нее морщинка. Переход был такой резкий и неожиданный, что у него перехватило дыхание. Перед ним стояла другая, какая-то постаревшая, чужая Таня. Он словно впервые увидел ее.
"Павел, - произнесла она ласково, словно боясь обидеть его, - я прошу простить меня за все цирковые номера - те, что были, и те, что будут. Мне иногда трудно объяснить свои поступки. Возможно, просто хочется быть легкой в обществе и вообще казаться проще, чем на самом деле. Я не знаю, что именно тебе нужно..."
"Ты мне нужна такая, - уверенно начал Павел, - такая, как ты есть... А ты..."
"Хорошо. Если так - скажу тебе все. Жалко, времени мало - у перехода я выйду из "зоны".
"Тогда лучше постоим".
"Нет, я долго не могу... - Голос ее вдруг стал жестким, злым. - Я с детства завидую людям, которые умеют молчать, умеют терпеть рядом с собой людей более заметных, умеют не терять достоинства и уверенности в себе, одеваясь просто и немодно, - я завидую их силе духа. Завидую, но быть на их месте не хочу. Я требую внимания. Внимания - любой ценой! Я презираю тех, кто не требует внимания к себе. И восхищаюсь ими. За то, что они могут не нападать первыми. Пока все. Впрочем, я еще успею прочесть тебе строки, которые люблю, и мы больше никогда не вернемся к этому разговору".
Она прочла неизвестные Павлу стихи. Потом они спустились в подземный переход. Молча перешли на противоположную сторону улицы.
"Мне пора, - с веселостью, которая опять-таки была неожиданной, сказала Таня. - А ты иди и ешь свои антрекоты". Павел не успел опомниться, как она была уже на подножке троллейбуса. Странно: собирались ведь поехать еще в Гидропарк...
Видел, как прошла вперед по салону, даже не повернув голову к окну.
Троллейбус гулко хлопнул створками двери и покатил вперед.
Целую неделю после этого он не мог ее найти. Где она была все это время, не знает Павел до сих пор.
...Так было. А сегодня он, молодой воин, впервые заступил на пост, впервые встал на охрану государственной границы. Наряды на самой заставе уборка помещений, работа в подсобном хозяйстве - все это осталось позади, и он вздохнул с облегчением, когда осознал себя настоящим пограничником. И, отправляясь в свой первый ночной дозор, почувствовал, что военная служба началась для него по-настоящему и ничто