Резким движением швырнув карты на стол, Коваль бросился в коридор. Минуту спустя вернулся обратно и вырос над Пиштой.
- Телефон не работает, черт возьми! Ту дом? Где здесь поблизости есть телефон? Скорее! - И, пытаясь объясниться со стариком, Коваль повертел указательным пальцем возле уха.
"Черт меня дернул забраться сюда! А тут еще и телефон! Одно к одному!"
Сторож испуганно смотрел на подполковника, не понимая, что случилось и почему он так неожиданно вскочил. Наконец Ковалю удалось с большим трудом растолковать ему, что нужно.
- Телефон! - Пишта закивал головой. - Надо ехать в Геевцы или на Добронь. Километров семь-восемь. Там почта, телефон.
- А ближе? Сельсовет, правление колхоза?
Сторож не знал, как объяснить подполковнику, что в правлении колхоза, которое находится в маленьком селе (отсюда километра четыре) сейчас никого не найти. Да и вообще, не зная венгерского языка, Коваль-бачи вряд ли чего-нибудь добьется.
Подполковник нетерпеливо взглянул на часы. Через пятьдесят минут поезд с туристами пересечет границу...
- У тебя есть велосипед, Пишта?
- О, велосипед! Да. Велосипед есть.
Они вышли во двор, и Пишта, наскоро подкачав камеры на стареньком, чиненом-перечиненом велосипеде, подвел его к Ковалю, как доброго коня былинному молодцу. Коваль положил руку на седло и усомнился, выдержит ли его такая "антилопа-гну". Да и не разучился ли он ездить ночью, да еще полевыми дорогами?
Все-таки вывел велосипед из рощи. В поле было немного виднее от пробившегося сквозь тучи лунного света.
Пишта показал рукою на косогор, по которому тянулась насыпь. Как мог рассказал, что ехать надо вдоль насыпи, лугом, потом пересечь ее и свернуть налево, на полевую дорогу между табачными плантациями: она-то и выведет к правлению колхоза.
Ковалю было достаточно того, что уловил он из жестов венгра. Отчаянно нажимая на педали, он помчался в ночь.
Дорога стала едва видна. Насыпь, вдоль которой шла луговая тропинка, нависала черной громадой. Тропинка то устремлялась вверх, то исчезала в оврагах, вынуждая подполковника судорожно сжимать руль. Жалкий велосипедишко поскрипывал под ним. Коваль быстро преодолел крутой подъем и очутился на широкой - кочковатой и ухабистой - дороге.
То, что было неожиданным озарением во время игры в карты с Пиштой, теперь, после того, как ум воспринял интуитивную догадку, проанализировал ее и одобрил, стало твердым убеждением.