прищурив глаз, словно прицеливаясь, он перечитал все сначала.
Пятый вопрос: "Не ошибся ли Ховаш? Действительно ли это монах брат Симеон? Если нет - кто он?" Почему он пятый? С него и надо начинать! А отсюда и все остальные вопросы или приобретут вес, или, если Ховаш ошибся, отпадут.
И подполковник Коваль вместо цифры "5" поставил перед этим вопросом единицу, обвел его синим карандашом и с помощью стрелки переместил его вверх, соответственно перенумеровав остальные.
Но и это не удовлетворило его.
Что из того, что приезжал какой-то бывший монах, который общался с первым мужем Каталин? Здесь полгородка в той или иной мере "общались" с тержерместером Карлом Локкером, некоторые как его приятели, большинство как жертвы.
Чем отличается от всех этот бывший монах? Круг снова замкнулся. А может, стоит вернуться к старой схеме?
Задумавшись, подполковник не услышал тихого стука в дверь. Опомнился только, когда вовсю загрохотали. Дмитрий Иванович понял, что это Наташа, которая пришла, как всегда, не вовремя. Он открыл дверь и вернулся к столу, проворчав: "Не мешай".
- Ну и надымил! Надо проветрить, - сказала Наташа, оставив дверь открытой.
Ветер ворвался в комнату, зашелестели на столе Коваля его бумаги, и он торопливо накрыл их ладонями.
- Закрой дверь!
- Как ты сидишь в таком дыму? Голова одна только видна.
И верно: клубы дыма, пронизанные солнцем, окутывали Коваля, словно облака горную вершину.
Подполковник тяжело вздохнул: ну уж теперь не даст поработать! Надо было оставаться в милиции.
Хотя в служебном кабинете ему не так думалось, как в гостинице, ежеминутно мог кто-нибудь заглянуть, войти, и шаги гулко доносились из коридора, и телефон все время отрывал от дела.
В Киеве работалось ему лучше всего в собственном садике, на свежем воздухе. В гостинице, конечно, не то, что дома, но все-таки более спокойно, чем среди хмурых стен уже обветшавшего здания милиции.
- Дик! - неожиданно воскликнула Наташа. - Смотри: драка! Иди сюда! Оторвись на минутку. Веселая какая драчка! - Наташа стояла у настежь раскрытого окна и казалась розовой в вечерних лучах солнца. - Она за ним бежит и кричит. Он остановится, обернется, ударит ее и дальше идет. А она опять его догоняет и опять что-то кричит. Вот дурочка - он ведь так ее изобьет. И где только твоя милиция ходит? Да иди же скорее! Это, кажется, цыгане.
Коваль поставил на бумаги тяжелую пепельницу и с