обвешанные пулеметными лентами, поддерживали под руки Решетняка. На левой ноге его вместо сапога была перевязка.
Ни о чем не спрашивая, она бросилась назад в комнату, сорвала с постели одеяло. Товарищи помогли инспектору снять шинель и лечь.
- Отдыхай, Леша, - сказал один из них. - Приведем к тебе доктора. А пока - не шевелись.
Когда эти люди ушли, Клава внимательно посмотрела на него. Лицо его было белым как мел. Под глазами - глубокие тени. На относительно чистых тряпках, которыми была перевязана нога, все увеличивалось кровавое пятно.
- Что с вами? - прошептала она.
- Ничего страшного, - ответил он, пытаясь улыбнуться. - Пить хочется.
Она бросилась к ведру, набрала полную кружку и протянула Решетняку. Но он только пошевелил пальцами руки, а поднять ее не смог. Клава приподняла ему голову и осторожно напоила. Словно крылом взмахнуло перед глазами прошлое: смерть матери, больной брат, возле которого она сидела день и ночь. Теперь таким же беспомощным казался ей Решетняк. Снова захолонуло сердце - вспомнился юнкер Антон, и она горько расплакалась.
Плач не утихал и постепенно перешел в истерику. Она опустилась на пол. Решетняк не знал, как успокоить ее. Наконец она выплакалась и села на полу.
- Что с тобой, Клава? Не надо. Все пройдет. Через денек-другой снова прыгать буду.
Она отчужденно взглянула из-под опухших век и ничего не ответила. Да разве из-за него она плакала? И сама-то не знала, почему потекли слезы, почему острой болью зашлось сердце и заставило ее рыдать над своей исковерканной судьбой.
Вытерла слезы рукой.
- Простите, Алексей Иванович. Вам очень больно?
Он снова попробовал улыбнуться.
- В ногу ранили. И немного в плечо. Но до свадьбы заживет.
- Кто же это вас так?
- Бандиты, - нахмурился Решетняк.
Хотела спросить какие, но побоялась. Она-то ведь тоже классовый враг, как те, которые ранили его. Впервые в жизни почувствовала себя как бы виноватой в своей классовой принадлежности. Но тут же подумала, что, может быть, Решетняк стрелял в таких юношей, как Антон. От этой мысли словно окаменела, ощутив, как снова вспыхивает ненависть. И только через некоторое время постепенно превозмогла себя и уже опять спокойно посмотрела на раненого.
- Боже мой! - неожиданно всплеснула руками. - У меня ведь еще немножко кулеша осталось! Сейчас подогрею.
Разожгла печку, но, пока возилась, обессиленный Решетняк уснул. Будить его